предыдущая главасодержаниеследующая глава

Нараянанкани - вождь

Нараянанкани - вождь
Нараянанкани - вождь

Нараянанкани - вождь. Вождь не всего племени каникаров, а только деревни Куннатукаль. Деревня стоит в лесистой долине. Сразу за деревней начинаются поля тапиоки. Поле Нараянанкани самое большое - пять акров. А хижина самая добротная. Так положено вождю. Деревня Куннатукаль принадлежит долиным каникарам. Нараянанкани - человек средних лет с острой бородкой, похожей на эспаньолку, с немигающим взглядом глубоко посаженных глаз и громким властным голосом. Несмотря на такую внушительную внешность, за ухом у вождя кокетливо торчит красный тропический цветок. Это в какой-то мере смягчает суровость облика Нараянанкани. Что еще отличает вождя от остальных соплеменников? У Нараянанкани есть рубашка. Рубашка появилась давно, и вождь с нею не расстается. Из-за этой нежной привязанности владельца рубашка истончала, кое-где появились дырки, а нитки на швах истлели. Но это не смущает вождя. Зато у него есть рубашка, как у важного чиновника или лавочника, чья лавка стоит на лесном тракте в десяти милях от Куннатукаля. Кроме рубашки, хижины, тапиокового поля и красного цветка у Нараянанкани есть жена, двое детей, две козы, две циновки, топор и пять глиняных горшков.

А что же знает вождь? Многое. Вот послушайте. Он знает благоприятное и неблагоприятное расположение звезд. А звезды, как утверждают каникары, влияют на судьбу каждого человека, на урожай, на охоту и даже на хорошее настроение. Нараянанкани знает заклинания. На каждого духа свое заклинание. Знает лекарственные травы и умеет ими лечить. Но лекарственные травы - это еще не все в медицине вождя. Он знает, какой дух овладел больным, добрый или злой. И как поступить в том или другом случае. У вождя есть камушки. Он раскладывает их и безошибочно определяет личные качества духа, вселившегося в больного. В большинстве случаев это бывают злые духи. Добрые только по недоразумению вселяются в больных. Он знает, когда сеять тапиоку, когда ее убирать, когда идти на охоту, когда приносить жертвы богам. Короче говоря, нет ни одного вопроса в жизни каникаров, в котором бы вождь не проявил своей компетентности. А что умеет Нараянанкани? Прежде всего, и это самое главное, он умеет управлять. Вернее, править своей деревней, своим родом, своим племенем. Судьбе и звездам было угодно, чтобы он стал вождем только одной деревни. Но Нараянанкани способен и на большее. В этом никто не сомневается. Сам он - тоже.

Вождем Нараянанкани стал несколько лет назад, когда умер его дядя, брат матери. Пост вождя у каникаров наследственный и передается по женской линии. Поэтому род никогда не теряет этого поста. Больше всего вождей оказалось в Мутт илломе, то есть в роду Головы. Голова и есть голова. Ей и положено управлять. Нараянанкани принадлежит Мутт иллому.

В каждой деревне у вождя есть помощник. Кроме вождя и его помощника в деревне есть жрец (плати). Все трое составляют совет деревни. Все трое заправляют в ней делами. Но центральной фигурой в совете остается вождь. В Куннатукале на данный период исторического развития помощника вождя не оказалось. Поэтому Нараянанкани и вождь, и сам себе помощник. Если бы в деревне не было жреца, Нараянанкани исполнял бы и его функции. Так нередко у каникаров случается. Но в Куннатукале светская и духовная власть существуют отдельно. Отдельно - это только формально. В действительности духовная власть в лице жреца Куттанкани полностью подчинена светской. Почему? - спросите вы. Все зависит от личных качеств светской и духовной власти. В Куннатукале эта светская власть оказалась сильной по характеру. А духовная власть - слабая, склонная к компромиссам и даже подхалимству. И поэтому духовная власть заискивающе смотрит в немигающие глаза светской и поддакивает каждому ее слову.

Светская власть, подавив духовную, чувствует себя уверенной и сильной. Настолько уверенной и сильной, что каждое воскресенье вершит суд и расправу у своей хижины. В этот день Нараянанкани-вождь садится на циновку у своего порога и громко зовет Куттанкани-жреца. Жрец, маленький, сухощавый, с бегающим взглядом неспокойных глаз, немедленно является па зов и садится уже не на циновку, а в почтительном отдалении. Этим самым он подчеркивает свою полную зависимость от светской власти.

У каждого суда должны быть свои принципы, или, вернее, право, на основе которого данный суд вершится. У Нараянанкани эти принципы есть. Они покоятся па бесценном опыте предыдущих вождей, на племенной традиции и, наконец, на примере правления махараджи Траванкура. Последний давно уже не у власти, но вожди долинных каникаров еще долго будут подражать ему. Смешение всех принципов в мудрой голове Нараянанкани приносит иногда самые неожиданные результаты. За оскорбление вождь наказывает поркой. Этот вид наказания широко практиковался при дворе махараджи. По причине отсутствия помощника экзекутором назначается жрец. Духовная власть выполняет это почетное поручение с большой неохотой. Сначала жрец долго ворчит себе что-то под нос, потом кряхтя поднимается и отправляется в ближайшие заросли за розгой. Виновник покорно ждет возвращения экзекутора. Жрец появляется не скоро. У него оказывается много дел в зарослях. Он успевает накопать кореньев, собрать несколько горстей диких ягод и пугнуть зарвавшегося духа. В результате жрец забывает, зачем, собственно, он отправился в ближайшие заросли, и появляется без розги. Но при виде томящегося виновника духовная власть немедленно вспоминает о своих обязанностях и с криком "подожди!" вновь удаляется в те же ближайшие заросли. Наконец розга принесена. Жрец с глубокой грустью взирает на нее и на оскорбителя. Но немигающий взгляд Нараянанкани действует на него, как удав на кролика.

- Ложись,- печально говорит Куттанкани осужденному.

Тот покорно выполняет распоряжение. Жрец взмахивает розгой. Раз, два, три...

- Ой, больно! Ты с ума сошел? - вскрикивает осужденный.

- Извини,- смущается жрец.- Я увлекся.

- Увлекся...- ворчит оскорбитель.- Ты пори, а не делай больно. Тебе велели только пороть.

- Хорошо, хорошо,- соглашается жрец и поднимает розгу.

Потом он бросает розгу и снова садится рядом с Нараянанкани. Тот в это время штрафует лгунов. Штраф от десяти до двадцати рупий, но можно внести медом, ягодами и тапиокой. Лгунов в деревне оказывается почему- то очень много. Я была всегда уверена, что каникары - очень правдивое племя. Но у Нараянанкани на этот счет собственная точка зрения. Чем больше будет лгунов в племени каникаров, тем больше денег, тапиоки и меда окажется у вождя. Прямо пропорциональная зависимость этих двух моментов решает вопрос не в пользу правдивости каникаров. Не сумевшие оправдаться лгуны обреченно стоят перед вождем. Однако Нараянанкани непреклонен.

Лгунов сменяет изменник - молодой парень, обманувший свою жену. Этот случай подлежит самому пристальному рассмотрению. Но теперь Нараянанкани опирается только на племенную традицию. Изменниц в племени каникаров нет. Вернее, фактически они есть, однако юридические нормы вождя на них не распространяются. Всем известно, что если женщина изменила, значит, у нее были на это основания. В качестве ответчика предстает тот мужчина, с которым она изменила мужу. Неженатый не в счет. А вот женатый - другое дело. Изменник смущенно переминается перед вождем с ноги на ногу и не поднимает глаз.

Духовная власть осуждающе качает головой. А совратительница сидит на виду у всех и издевательски смеется. Смеется громко и временами непочтительно. Нараянанкани останавливает на ней свой немигающий взгляд, молчаливо призывая ее к порядку. Он не может ничего сказать женщине: это было бы неуважением к ней. А женщина - это вам не духовная власть, на нее взгляды вождя не действуют. У нее свои мысли и своя линия поведения. И она продолжает громко смеяться, особенно когда ее возлюбленный не может ответить на прямо поставленный вопрос. Наказание в этом случае всем известно. Изменник угостит всех мужчин деревни, в том числе и пострадавшего мужа, бетелем. Последнего - в качестве компенсации и утешения, первых - в качестве аванса. Мало ли что может случиться в будущем...

Штрафы - это не единственный доход Нараянанкани. Охотники отдают ему лучший кусок мяса, женщины приносят ему съедобные коренья из леса. Когда вождь велит начать обработку полей, каникары обрабатывают первым поле вождя.

Считается, что Нараянанкани все это заслужил. Ибо ему приходится трудновато, когда возникает необходимость разобраться в делах посложнее вышеперечисленных. Для этих сложных дел Нараянанкани и учредил... тюрьму. Все должно быть, как у людей. У махараджи Траванкура была тюрьма. Каменная, настоящая. В Кун- натукале построили тоже. Правда, бамбуковую. Такую, как остальные хижины.

Тюрьма долго пустовала. Ни лгуны, ни изменники не хотели в ней сидеть. У каждого из них были свои дела, требовавшие их присутствия в лесу или на поле. И Нараянанкани уже подумывал о том, чтобы приспособить вышеозначенную тюрьму к иным надобностям. Действительно, если подданные не шли в эту тюрьму, несмотря на приказы и уговоры светской и духовной властей, какой в ней толк? Но все-таки звездный час Нараянанкани наступил. В тюрьму был посажен Чандранкани.

...Он лежал на полу хижины-тюрьмы, смотрел на звезды, которые просвечивали в широких щелях крыши, думал и вспоминал. Лежать было неудобно, потому что руки и ноги Чандранкани были связаны. Если бы не эти веревки, вряд ли бы им удалось так просто заполучить его сюда. Вождь и жрец изрядно попотели, перед тем как его связать и приволочь в эту дурацкую хижину, которую Нараянанкани называл тюрьмой.

"Моя тюрьма",- подражая Нараянанкани, сказал узник и сердито повернулся. Но веревки больно врезались в затекшие руки, и он остался в том же положении. За что с ним так?

Нараянанкани сказал ему, что виноваты во всем он и Гаури. Гаури... Тонкие нежные руки, робкие глаза, тихий смех. Он увидел ее на краю чужой деревни, когда шел проведать дядьку. Она отвернулась от него, когда он заговорил, и набросила на голову конец сари. Он не настаивал, но на обратном пути снова обещал зайти. Она сразу ему очень понравилась, эта девушка из чужой деревни и чужой касты. Когда он возвращался, то снова увидел ее в том же месте. Она ждала его. С того дня все и началось.

Чандранкани исчезал из Куннатукаля, шел в чужую деревню и виделся с Гаури. Он знал, что уже не может жить без нее. А Гаури? Гаури тоже с нетерпением ждала его каждый раз. Чандранкани был небольшого роста, но гибкий и сильный. И многие девушки в племени заглядывались на него. И надо же такому случиться, что именно Чандранкани полюбил девушку из чужой деревни и из чужой касты. И решил на ней жениться. Об этом как-то проведал Нараянанкани-вождь.

- Послушай, Чандранкани,- сказал ему вождь.- К какой ты девушке все время ходишь?

- К Гаури,- ответил Чандранкани.

- Ты понимаешь, что ты делаешь? - и вождь уставился на него немигающим взглядом.

- А что? - спросил Чандранкани.

Но он понимал, что делал. Он знал, что законы племени запрещают жениться на чужих женщинах. Вождь строго соблюдал эти законы. Но что мог поделать Чандранкани, если он любил Гаури.

- Перестань с ней встречаться,- и в голосе вождя прозвучала угроза.

Чандранкани ничего тогда не ответил. Но по взгляду вождя понял, что он так этого дела не оставит. В воскресенье Чандранкани вызвали на судилище. Собралась почти вся деревня. Чандранкани объяснил вождю, что он любит Гаури и собирается на ней жениться. Тогда вождь закричал:

- Этому не бывать! Я не допущу позора в моей деревне! Нам чужих женщин не надо! Отправляйся в тюрьму!

А вокруг молча стояли его соплеменники. Одни смотрели сочувственно, другие осуждающе. Но никто не сказал слова в его защиту. Он ушел с судилища и отправился к Гаури. Он рассказал ей все. И тогда Гаури сказала:

- Если тебя у меня отнимут, я не буду жить.

Чандранкани возвращался ночью от Гаури. Он шел по лесной тропинке, когда его ухо уловило какой-то посторонний звук. "Слон? - подумал Чандранкани.- Но слоны по этой тропе не ходят". В следующий момент сильный удар сшиб его с ног. На него навалились двое, и один из них зажал ему рот, чтобы не кричал. Не успел Чандранкани опомниться, как лежал уже связанным в сырой росистой траве. Над ним стояли вождь и жрец. Потом они приволокли его в тюрьму и заперли дверь на толстый сук. Вспоминая все это, Чандранкани резко повернулся, и снова веревки врезались ему в тело. За стенами хижины стояло молчание глубокой ночи. Он обещал Гаури прийти этой ночью...

Он не пришел к Гаури ни этой ночью, ни следующей. Вождь продержал его в тюрьме целую неделю. Духовная власть явно сочувствовала Чандранкани. Она ходила вокруг хижины и пыталась вести разговоры с узником. Но узник упрямо молчал. Тогда духовная власть возмутилась и сделала представление светской. Светская задумалась. Как бы там ни было, а Чандранкани был выпущен. Это был первый и последний раз, когда духовная власть настояла па своем.

Ну, а Чандранкани? Он немедленно отправился к Гаури. Но не нашел ее больше. Гаури утонула в тихой реке, которая протекала около ее деревни и около деревни Чандранкани. Она утонула на третий день тюремного заключения Чандранкани, не дождавшись его. Целый месяц Чандранкани не появлялся в Куннатукале. Говорили, что его видели бродящим по лесу. Потом он вышел из лесу, отощавший, с блуждающим взором. Он ни с кем не хотел говорить. Часто садился около хижины-тюрьмы и целый день думал о чем-то. Своим видом он раздражал прежде всего Нараянанкани. И тот отослал его в дальнюю деревню. Чандранкани покорно, не возражая отправился туда. Теперь он живет там. У него есть жена и дети. Но нет счастья, которое отняли у него вождь Нараянанкани и хижина-тюрьма. Иногда во сне он зовет Гаури. Но даже ее дух не может к нему прийти. Потому что Гаури была из чужой деревни и из чужой касты ижава...

Второй раз в тюрьме сидел вор. Вор по имени Велла-янданкани. Где он научился воровать, никто не знает. Может быть, в чужих деревнях или в придорожных харчевнях, куда прибивается случайный и неустроенный люд. Воровать он начал давно. И воровал в своей же деревне. Воровал тапиоку на чужих полях, воровал горшки и деньги, когда представлялся случай. Нараянанкани смотрел на это сквозь пальцы. Просто он не знал, как к этому отнестись. В племенном кодексе такое преступление не значилось. Но в том, что это было преступление, вождь не сомневался. Он задумался над этой проблемой более серьезно, когда Веллаянданкани проявил к нему первое непочтение. Это уже был проступок. Нараянанкани пригрозил ему судом.

- Плевал я на твой суд,- сказал Веллаянданкани.- Для таких дел есть полиция. Но если ты пойдешь в полицию, пеняй на себя.

- Где ты научился так рассуждать? - возмутился Нараянанкани.

- Знаем где...- ухмыльнулся возмутитель спокойствия.

День ото дня он становился непочтительнее. И терпению вождя пришел конец. Состоялся суд, и Веллаянданкани угодил в деревенскую тюрьму. Оттуда он, как и полагается заправскому преступнику, бежал темной ночью. Но Веллаянданкани всего-навсего был каникаром. Он долго скитался по чужим деревням и маленьким городкам. Он не мог стать настоящим вором. Для этого у него не хватало ни опыта цивилизованного гражданина, ни его цинизма. Он голодал и ночевал па тротуарах. Его самого обкрадывали и били. И он все чаще вспоминал свою деревню, утренние джунгли и даже хижину-тюрьму, которая была много лучше всего того, что он имел теперь. Его научили воровать, но не смогли научить неуважению к женщине Его научили пить хмельную араку, но не смогли заставить забыть джунгли. Его научили азартным играм, но не смогли выработать в нем привычки обманывать и мошенничать. В конце концов он был только честным и открытым вором из племени каникаров. И та-кой он был не нужен тертому городскому отребью. Да и они ему были не нужны. Взаимопонимания между тем и другими не установилось. Конфликт обычно разрешался в драках. И страдающей стороной был, конечно, Веллаянданкани. Он не смог примкнуть ни к одной группе людей в этой чужой для него жизни. Ибо для этих людей он сам был чужим. И он решил вернуться в свое племя. Тогда он еще не знал, что и для своего племени он стал изгнанником.

Он появился в Куннатукале под вечер. Оборванный, голодный, грязный. Его тело ныло от многочисленных синяков и незаживающих ссадин. Блудный сын, вероятно, выглядел много приличнее. Первым, кого встретил Веллаянданкани, был жрец. Куттанкани остановился и в изумлении воззрился на пришельца.

- Ты? - спросил он.

- Я,- ответил Веллаянданкани.

- Так,- задумчиво произнес жрец.- А ты знаешь, что тебя изгнали из племени?

Веллаянданкани побледнел. Он хорошо знал, что это значит. Закон племени был беспощаден к изгнанникам. Но у него все-таки оставалась надежда. Небольшая, иллюзорная, но надежда. На плохо слушающихся ногах он поплелся к Нараянанкани. Вождь сидел на циновке перед своей хижиной. Увидев Веллаянданкани, вождь сказал, что ему нет места в деревне.

- Мне много не надо,- охрипшим от волнения голосом произнес Веллаянданкани.- Я хочу жить среди своих. Разреши, вождь, остаться.

Но Нараянанкани вспомнил всю непочтительность просящего, и в сердце его не нашлось места для жалости.

- Нет,- твердо сказал он.- Уходи. Нам такие не нужны.

- Но куда я пойду? - взмолился Веллаянданкани.

- Туда, откуда пришел.

- Но я не могу идти туда. Лучше я буду жить у тебя в тюрьме.

- Тюрьма для каникаров,- торжествующе засмеялся вождь.- А ты не каникар.

"Ты не каникар" - эти слова звучали в ушах Веллаянданкани, когда он плелся по лесной тропе. Он шел от одной деревни племени к другой. Но его нигде не принимали. "Ты не каникар",- говорили ему. Никто не предложил ему ни тапиоки, ни воды. Все племя знало, что Веллаянданкани - изгнанник. Три дня он скитался по округе и не смог найти ни рода, ни деревни, куда бы не дошел слух о его изгнании. Он копал коренья в лесу и пил воду из ручьев. На ночь он взбирался на дерево и забывался тяжелой дремотой. У него не было даже тряпки, чтобы прикрыть плечи в эти холодные и сырые ночи. На четвертый день, обессиленный, он пришел в свою деревню. Но его вид не смягчил сердца вождя. Родственники и даже сестра не посмели к нему подойти. Таков был приказ вождя. И в десятый раз на униженные просьбы изгнанника Нараянанкани ответил "нет".

Веллаянданкани вышел за деревню. Здесь текла сквозь заросли тихая река. Пути назад не было. И места в своем племени тоже не было. Только эта река, переговариваясь с камнями о чем-то своем, не гнала его прочь. И Веллаянданкани вступил в эту реку, чтобы никогда уже не вернуться...

Теперь, по словам каникаров, неприкаянный дух Веллаянданкани по ночам тревожит вождя. Но если Нараянанкани справился с живым, то уж на духа он найдет управу.

Каждое утро, когда восходит солнце, Нараянанкани стоит у порога своей хижины. Немигающим взглядом он смотрит, как просыпается деревня. Проходящие каникары почтительно приветствуют его. Его, Нараянанкани- вождя. Того, кто блюдет законы племени и вводит свои. За оскорбление - порка, за ложь - штраф, за измену жене - бетель для всех мужчин, за измену племени - годы унылого существования без счастья и надежды на него, за непочтение к вождю - смерть.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://india-history.ru/ "India-History.ru: История и культура Индии"