предыдущая главасодержаниеследующая глава

Мы - панья

Мы - панья
Мы - панья

Солнечный луч проник сквозь подслеповатое окошко хижины и лег веселым зайчиком на противоположную закопченную стену. Пылинки, вырвавшиеся из полумрака, освобождено заплясали в неверном золоте света. Откуда-то пополз синеватый дымок, и я поняла, что наступило утро. Жесткий деревянный топчан, на котором я провела остаток ночи, сразу утратил свою привлекательность. Вошла девушка с печальными глазами и сказала:

- Вас там уже ждут.

Девушку звали Лакшми, и жилище, где я обрела ночлег, принадлежало ей. Хижина стояла рядом с небольшой амбулаторией, тоже похожей на хижину. Амбулаторию сумел организовать в этих глухих лесных местах все тот же "бессонный доктор" Нарасимха, который так заботливо и бескорыстно лечил нилгирийское племя тода. Последний раз я видела доктора в 1965 году, а теперь уже был 1971 год, и я снова с ним встретилась.

Я вышла из хижины. Над Вайнадом стояло ослепительное и прозрачное раннее утро. Из соседних зарослей доносился гомон птиц. Над лесом, где-то у самого горизонта, синел хребет Западных Гхат. Свежий прохладный воздух этого январского утра был крепко настоен на лесных запахах. Было безлюдно, и только небольшая группка темнокожих людей, стоявшая недалеко от хижины, напоминала о том, что в этих местах все-таки обитает человек. Люди слегка поеживались в прохладе раннего утра и кутались в куски белой ткани. Группа о чем-то совещалась. Потом от нее отделилась женщина и решительно направилась ко мне. Женщина явно была парламентером. Она остановилась передо мной, и ровный белый ряд зубов в приветливой улыбке блеснул на ее темном лице. В жестко вьющихся волосах парламентера кокетливо торчал синий цветок, а мочки ушей были растянуты круглыми серьгами, усеянными красными блестящими точками - зернами.

Так выглядел 'парламентер' панья
Так выглядел 'парламентер' панья

- Мадама,- сказал этот удивительный парламентер,- ты зачем сюда приехала?

В первую минуту "мадама" растерялась от такого неожиданного вопроса и оторопело спросила:

- Как зачем?

Парламентер непочтительно и недипломатично хихикнул и поманил рукой остальных.

- Вы кто? - спросила я.

- Мы - панья,- ответили мне.

- Я к вам в гости,- ненавязчиво сказала я.

Стоявшие рядом одобрительно закивали головами.

Мой первый рабочий день в племени панья начался.

Панья... Пожалуй, это самое австралоидное и древнее племя плато Вайнад. Но послушаем, что о них говорят другие.

Английский этнограф Торстон писал в начале нашего века: "Панья - темнокожее племя небольшого роста с широкими носами и кудрявыми волосами, населяющее Вайнад". Индийский этнограф Гуха отмечал, что "панья имеют близкое отношение к австралийцам или, скорее, к протоавстралоидному элементу с некоторой примесью негроидного элемента".

Они охотятся на тигров и пантер - с копьями и сетями. Едят крыс, змей, рыб, креветок, земляных крабов и черных обезьян, сообщает другой индийский этнограф - Луиз. Известный индийский ученый доктор Айяппан пишет: "Нет сомнения, что панья самые древние обитатели Вайнада".

Другие ученые, соприкасавшиеся с панья, сообщали, что у них есть колдуны, что они поклоняются странным богам и устраивают дьявольские танцы в джунглях. Помимо этого я знала, что панья являются крупнейшим лесным племенем. В общей сложности их было не менее сорока тысяч, и занимали они лесной район от Нилгири до Малабара. Основным местом их расселения оказалось плато Вайнад.

Что же еще я о них знала? Несколько легенд, которые проливали весьма сумеречный свет на историю племени. Легенды были противоречивы и отрывочны. В них присутствовали и правда и вымысел. Когда европейцы впервые увидели панья, то решили, что они являются потомками африканцев, которые когда-то потерпели кораблекрушение у берегов Малабара. Внешний вид панья ввел их в заблуждение. Мелко вьющиеся волосы и толстые губы для европейского обывателя были всегда признаками африканцев. О протоавстралоидах они тогда еще не знали. Торстону панья рассказали только о том, что они пришли издалека, бежав от притеснений какого-то раджи. Но они не помнили ни места своего прежнего обитания, ни имени раджи, ни времени своего "исхода".

По более поздним сведениям, стало известно, что панья когда-то жили на горе Иппимала около Тамарачерри. В те времена они не имели дела с другими людьми. Густой лес кормил их, пещеры укрывали от дождя и пронзительных ночных ветров. Однажды кто-то из них, выйдя к опушке леса, обнаружил там поле молодого риса. Зеленые побеги и несозревшие колосья привлекли внимание лесного следопыта. Он попробовал их, и они ему понравились. Но его спугнул крик человека, который принял панья за обезьяну. Панья не знал, каким был этот человек, добрым или злым. Он понял только, что человек сторожит вкусные побеги и что днем "пастись" на поле опасно. Он рассказал соплеменникам об этом поле. Теперь каждую ночь панья выходили на опушку и ели зеленый рис.

Вскоре землевладельцы заметили, что кто-то по ночам поедает молодые побеги риса. Они думали, что это кролики или обезьяны. Они не знали, что в лесу рядом с ними живут люди, называвшие себя панья. Когда об этом стало известно, люди стали охотиться на людей. Но поймать осторожных и ловких жителей леса долго не удавалось. Наконец одному из землевладельцев пришла мысль расставить на похитителей риса сети, как их расставляли на диких зверей. В ту недобрую ночь 20 панья попались в сети. Маленькие, темнокожие, они беспомощно бились в этих непонятных снастях, кричали и плакали. Уцелевшие сидели на опушке леса в кустах и, не понимая, что произошло, не посмели прийти к ним на помощь. Опутанных сетями панья повели куда-то в глубь полей, подгоняя ударами палок. Так первую партию рабов-панья привели к большому каменному дому землевладельца. Они не понимали языка тех, кто их так вероломно захватил в плен. Их стали приручать, как диких зверей.

Но панья оказались, на удивление, сообразительными, послушными и терпеливыми. Их бдительно сторожили, и никому из них не удалось убежать за время "приручения" в родной лес. Панья заставили работать на поле, научили языку их хозяев и однажды отпустили. Но отпустили не просто, а приказали привести с собой соплеменников. Маленькие рабы не посмели ослушаться. А потом наступили еще худшие времена, когда люди, владеющие рисовыми полями, начали скупать участки леса. Они покупали этот лес вместе с панья, которые автоматически становились их рабами. Тех, кто пытался избежать этой участи, ловили и силой обращали в рабство. Так было порабощено племя панья феодалами и помещиками Вайнада. Период рабства, видимо, длился не одну сотню лет. Да и сейчас оно окончательно не исчезло.

Поэтому не удивительно, что старого пророка и вождя Палана из Начери я встретила на кофейной плантации. Он сидел у куста зеленого кофе и рыхлил под ним землю. Когда я окликнула его, он поднял седую кудрявую голову и удивленно посмотрел на меня.

- Вот где я тебя нашла,- сказала я.

- А где бы ты меня могла сейчас найти? - еще раз удивился старик.

Мы так и уселись под этим же кустом кофе. Я видела, как по склону, на котором была расположена плантация, сновали люди, занятые работой. Среди них было немало панья. Склон спускался вниз к узкому ущелью, на дне которого мирно журчал прозрачный ручей.

- Все это,- Палан показал на плантацию, ущелье и лес,- принадлежало когда-то панья. В те времена панья были свободными. А теперь слушай, я расскажу тебе, что знаю. Прошло много лет, и в моей старой голове все спуталось. И если я вдруг скажу неправду, ты меня простишь. Я предупредил тебя.

...Давно-давно где-то на западе стояла гора Иппималаи. Это была высокая гора, сверху донизу покрытая лесом. В этом лесу с незапамятных времен и жили панья. Но жили они не так, как живут сейчас. У них не было домов. Убежищем им служили скалы и пещеры. У них не было ткани, и одежду они делали из широких листьев. Они не знали, что такое рис, но лес давал им обильную пищу. В лесу они собирали фрукты, вкусные коренья, дикий мед.

Панья были хорошими охотниками. Они выслеживали и убивали оленей, зайцев, диких буйволов, черных обезьян. Вечерами после удачной охоты они жарили куски сочной дичи на раскаленных углях. Люди собирались вокруг костров и терпеливо ждали, когда пламя сникнет и превратится в пышущий жар золотисто-красных углей. Панья ценили и пламя, и жар углей. Ибо было время, когда племя не знало, что такое огонь. Правда, им не раз приходилось наблюдать, как в жаркий сезон в джунглях вспыхивали разрушительные пожары. Тогда пламя бушевало и гудело в зарослях. Животные и люди уходили подальше от опасных мест. Панья в те времена не умели подчинять огонь, не знали, как заставить его служить людям. Но однажды они заметили, как возникает лесной пожар. Сухой бамбук раскачивался на ветру. Ветви терлись друг о друга. И вдруг на одной из них появилась искра. Пламя забушевало в бамбуковой роще. Панья решили сами потереть бамбуковую палочку о сухой ствол. Так они добыли первый огонь. С тех пор они получают его трением бамбуковых палочек.

В джунглях, где обитали панья, стояли высокие деревья. Повсюду были разбросаны огромные серые валуны и скалы. Боги панья жили в этих деревьях и камнях. Поэтому люди поклонялись деревьям и камням. Боги панья всегда следовали за людьми и не покидали их. Они разговаривали с панья языком пророков. Люди заботились о богах, кормили их и приносили им жертвы. Великий бог Ишвара для удобства панья создал солнце, луну и звезды. Каждый день солнце поднимается на востоке, чтобы принести людям свет и тепло. К вечеру оно садится на западе, проходит сквозь землю, чтобы к утру вернуться на свое обычное место. Когда солнце исчезает, на небе появляются луна и звезды. Лунный свет рассеивает темноту, когда панья танцуют. Звезды помогают находить дорогу в джунглях и горах.

Многие годы панья мирно жили в джунглях, потом вдруг началась большая война. Уже никто не помнит, когда это случилось. Почти все панья были убиты в этой войне. Только двоим удалось спастись - мужчине и женщине. Они ушли далеко в джунгли и спрятались от победителей. Там, в густых зарослях, женщина-панья родила детей. И дети эти вновь возродили племя. Самое древнее племя плато Вайнад.

Женщина-панья
Женщина-панья

Палан замолчал. Он рассказывал очень долго. Солнце уже клонилось к горизонту и теперь наполовину ушло в землю, чтобы, пройдя ее насквозь, вновь появиться завтра утром на востоке.

- Прошло уже много-много лет с тех пор,- задумчиво сказал Палан.- Панья многому научились. Теперь мы строим дома, делаем одежду. Нас заставили работать на плантациях. Мы лишились многих своих земель. Но мы не забыли своих богов и свои джунгли. Когда нет работы на плантации, мы уходим в лес охотиться и собирать коренья и дикий мед. Мы ловим рыбу в реках и выращиваем тапиоку около наших деревень. Несмотря ни на что, панья остались панья.

В том, что панья остались панья, я убедилась очень скоро. Каждое утро, когда на деревьях и траве лежала еще обильная роса, я отправлялась в путь. Деревушки панья были разбросаны везде: на склонах гор, в лесных зарослях, в узких долинах. В каждой из них четыре - семь домов. Дома - небольшие хижины, сделанные из бамбука. Крыши покрыты пальмовыми листьями или рисовой соломой. В некоторых деревнях бамбуковые стены обмазаны глиной. Глины вокруг много. Вся почва глинистая. Небольшие чистые дворики вокруг хижин врезаны в эту глинистую почву. Как правило, в хижине одна комната. Она небольшая, от восьми до десяти квадратных метров. Потолок комнаты сделан из бамбуковых жердей. Окон нет. Свет и воздух проникают сквозь узкую дверь. Справа от двери, прямо в земляном полу, находится очаг. Несколько камней поддерживают глиняный горшок над очагом. Как и в любой племенной хижине, циновка заменяет всю мебель. На ней спят, сидят и едят. Кроме этой циновки, пары глиняных горшков, нескольких ложек из кокосового ореха, тряпки, которая заменяет многим одежду, а иногда топора с узким лезвием или старинного копья, вы ничего другого в хижине панья не найдете.

В таких хижинах живут панья
В таких хижинах живут панья

Перед некоторыми хижинами стоят деревянные высокие крупорушки с тяжелыми пестиками. В них обычно женщины рушат падди - неочищенный рис. Сами панья рис не выращивают, а покупают его на деньги, заработанные на плантации. Нередко хозяева плантаций расплачиваются с панья рисом. Рядом с двориками - небольшие возделанные участки, похожие на огороды. На этих участках панья выращивают тапиоку - сладкий картофель.

В некоторых местах появились так называемые колонии для хариджан. В них селят и панья. Там они живут в длинных каменных бараках под черепичной крышей. Каждый барак разделен на несколько секций. Секция - это одна комната, рассчитанная на отдельную семью. Колонии строят в неуютных безлесных местах. Панья стараются в них не попадать.

В племени бывших рабов нет богатых и зажиточных. Панья все бедны. На плантациях они получают гроши, и на них почти невозможно прокормить семью. Поэтому панья не расстаются со своими традиционными занятиями. Лес по-прежнему кормит племя. Ростовщики и торговцы обманывают панья, и последние легко попадают в их сети. Нередко бывает так, что весь дневной заработок панья отдает ростовщику.

Когда-то помещики- "дженми" силой отбирали землю у панья и превращали их в рабов. Теперь правительство закрепило оставшуюся землю за панья. Но и эти небольшие клочки земли часто являются причиной раздора между панья и дженми. Наивные и доверчивые панья, как правило, оказываются побежденными. Очень трудно человеку лесного племени разобраться во всех тонкостях земельных отношений.

Вот послушайте, что приключилось с Тонданом. Деревня Тондана стоит недалеко от городка со странным названием Султанская батарея. Сам городок - это просто большая деревня. Тондан возвращался от родственников жены. Тропинка вела через джунгли, и он несколько раз останавливался, стараясь отыскать гнездо диких пчел, которое, он подозревал, должно было быть где-то здесь. Гнезда он так и не нашел. К закату солнца Тондан вышел на опушку леса. Отсюда как на ладони была видна его деревня, расположенная в лощине. Он посмотрел вниз и не поверил своим глазам. Его хижины не было на месте. Все остальные пять хижин стояли по-прежнему, а его хижины не было. Продолжая не верить случившемуся, Тондан быстро спустился вниз и бегом пересек лощину. Сразу за банановой рощей он увидел груду поломанных бамбуковых жердей - все, что осталось от хижины. Около обломков сидела жена и, уткнув лицо в колени, безмолвно и странно раскачивалась. Тондан окликнул ее, но она не отозвалась. Тогда он осторожно тронул ее за плечо. Она подняла лицо, и глаза ее горестно были устремлены куда-то вдаль мимо Тондана.

- Что случилось? - закричал Тондан.- Почему ты молчишь? Где отец?

- Дженми...- с трудом выдавила из себя женщина.- Его увели люди дженми.

И тогда Тондан все понял.

Беда пришла несколько месяцев назад. К отцу зачастили люди дженми. Отец, старый простодушный панья, пил вместе с ними араку и распевал по ночам песни. Потом люди дженми стали уводить его в усадьбу хозяина. Тондан не знал, чем занимался там отец. Но однажды тот вернулся домой пьяный и долго хвалился перед всеми, что земля, на которой стоит хижина, принадлежит ему, и только ему. Тондан сначала удивился. Отец никогда раньше так не говорил. Земля действительно принадлежала ему. Это был клочок, выделенный их семье правительством штата. И тогда Тондан заподозрил неладное, Несколько дней спустя старик проболтался, что обещал помещику подарить свою землю.

- Ты в своем уме? - спросил его Тондан.

- В своем,- хвастливо ответил старик.- Земля моя, что хочу, то и делаю. А наш дженми хороший человек. Он дает мне араку, вкусно кормит и обещал новую одежду.

- Но что мы будем делать без земли? - наступал Тондан.

- Пить араку. Пить веселящую араку и танцевать,- старик хихикнул и подмигнул Тондану.

Тондан начал понимать, почему дженми был так внимателен к его старому, никчемному отцу. Он пытался пойти поговорить с самим дженми. Но те парни, которые приходили к его отцу, не пустили его даже в ворота большого каменного дома помещика.

- Иди, иди отсюда! - крикнул один из них.- Хозяин имеет дело только со стариком. Тебя он слушать не станет.- И наградил Тондана подзатыльником.

Тондан поплелся в свою деревню. Теперь уже никто ему не мог помочь. Но по дороге он встретил знакомого панья, и тот ему сказал, что в Амбалаваяле есть чиновник, господин Кришнан. Этот господин Кришнан выручил из беды уже не одного панья. Но Тондан не пошел к господину Кришнану. Он боялся получить еще один подзатыльник.

Теперь, сидя у развалин хижины рядом с плачущей женой, Тондан вспомнил о господине Кришнане. Утром он отправился к нему.

Небольшого роста, коренастый человек встретил его во дворе домика с побеленными стенами.

- Ты панья? - спросил он Тондана, улыбаясь одними глазами.- Ну и с чем ты пожаловал?

- Мне нужен господин Кришнан,- робко сказал Тондан.

- Я господин Кришнан,- сказал человек и сделал приглашающий жест.

Тондан, путаясь и волнуясь, начал рассказывать о случившемся.

- Подожди, подожди - перебил его господин Кришнан.- Рассказывай все но порядку, иначе я ничего не пойму.

И Тондан, осмелев, рассказал ему все.

Глаза господина Кришнана больше не улыбались. Они смотрели строго и серьезно.

- Да, брат,- сказал он задумчиво,- история твоя трудная. Не хуже, чем в детективном романе.

- В чем? - не понял Тондан.

- Ни в чем,- засмеялся господин Кришнан.- Это я так, для себя. Знаешь, что теперь надо делать?

- Нет,- покачал головой Тондан.

- Действовать и немедленно. Сейчас мы с тобой пойдем в Султанскую батарею.

- Зачем? - удивился Тондан.

- Потому что там единственная на весь округ юридическая контора.

- Что единственная? - опять не понял Тондан.

- Ну, брат, тебе всего не объяснишь. Лучше поторопись.

И они отправились в Султанскую батарею. Тондан был там только один раз, когда отец еще маленьким взял его с собой. Город Тондану не понравился. Там было шумно и непонятно. Но теперь рядом с ним был господин Кришнан, от которого шла какая-то твердая уверенность. И это успокаивало. Они вышли на главную улицу, и Кришнан, приложив палец к губам, сказал:

- Тихо! Стой здесь и не шевелись. И наблюдай вон за тем окном.

Дом с решетчатыми окнами стоял на противоположной стороне улицы. Люди в комнате за окном двигались, входили и выходили. Вот вошел кто-то новый. Сутулая широкая спина, по-медвежьи поставленная голова. Что-то знакомое померещилось в нем Тондану. И у него вырвалось восклицание.

- Что ты увидел? - быстро повернулся господин Кришнан.

- Это дженми! - теперь Тондан был в этом уверен.

- Хорошо! - сказал Кришнан.- Значит, я был прав. А теперь слушай объяснение. Вот за этим окном юридическая контора. Дженми пришел, чтобы получить бумагу на вашу землю. Но бумагу без твоего отца он не получит. Значит, отец где-то рядом. Пройдись по улице и попробуй его отыскать. Я тебя буду ждать здесь.

Как только Тондан отошел от господина Кришнана, он сразу потерял уверенность. Но где-то рядом был похищенный отец. Его надо было выручать и спасать землю. Тондан заглядывал в двери прокопченных харчевен и узких лавок, которые тянулись вдоль улицы. Он расспрашивал прохожих. Но отца нигде не было. Тогда он снова вернулся к господину Кришнану. От шума у него начала болеть голова, он устал и был голоден.

- Ну? - нетерпеливо спросил Кришнан.

- Я не нашел его.

- Эх ты, лесной следопыт. Тогда стой здесь и следи, чтобы твой дженми не исчез. А я пойду искать.

Кришнан прошел всю эту небольшую улицу, но не обнаружил следов старика. Уже возвращаясь обратно, он задержался у глухого переулка и почему-то свернул в него. Переулок был пустынен, и сюда не доносился шум главной улицы. Он остановился передохнуть в тени большого дерева. Рядом с деревом стоял дом под черепичной крышей. Стены дома были обшарпаны, углы обвалились. Вдруг до слуха Кришнана донесся слабый стон. Он прислушался. Стон повторился. Было ясно, что стон шел со стороны этого старого дома. Только теперь Кришнан заметил низкое подвальное окно внизу дома.

- Эй! Кто в подвале? - спросил он.

Стон прекратился. "Ну чистый детектив",- подумал Кришнан и пошел искать хозяина дома. Кришнан был молод, любил читать рассказы о сыщиках, но никогда не думал, что сам превратится в сыщика в этом глухом лесном месте, населенном мирными и покорными племенами. Хозяин, маленький всклокоченный человек в грязном дхоти с настороженным взглядом узких глаз, долго отпирался и не хотел пускать Кришнана в подвал. Пришлось пригрозить ему полицией. Угроза произвела желаемое действие, и хозяин провел Кришнана по шаткой лестнице вниз, в темный подвал. Кришнан чиркнул спичкой. В углу, сжавшись в комок, сидел темнокожий худой старик. Его руки были связаны за спиной, на теле ясно проступали синеватые кровоподтеки.

- Нет! Нет! - закричал вдруг старик.- Я раздумал!

Я не отдам землю! Она нужна моим детям! - потом всхлипнул и тонко, по-детски заплакал.

- Успокойся! - сказал Кришнан и стал развязывать старика.- Если ты пойдешь со мной, земля останется у тебя.

Они вышли на солнечный свет, и Кришнан поддерживал старого панья, ноги которого не слушались. Они медленно двинулись вдоль улицы. Теперь Кришнан понимал, что старика, отказавшегося в последний момент поставить отпечаток пальца под земельным документом, дженми решил просто убрать. В этом заброшенном подвале ему уготовили голодную смерть.

Менон резко дернулся на стуле, когда в контору вошли Тондан, старик и Кришнан.

- Ну, Менон,- сказал господин Кришнан,- что ты здесь делаешь? Готовишь документ на землю, хозяин которой исчез?

Менон грузно поднялся со стула, смял в потном кулаке форменный бланк, который он уже заполнил, и в глазах его полыхнула ненависть.

- Ты, ты,- его голос постепенно креп,- за все это мне заплатишь!

Он двинулся к выходу, и клерки испуганно расступились перед дженми.

Кришнан знал, что угроза Менона не была пустой. Он помог Тондану переписать землю на его имя. Забрал всю семью в свой небольшой дом, потому что знал, что такое месть дженми. Он пытался возбудить уголовное дело против Менона, но остальные панья из деревни Тондана отказались дать свидетельские показания: они тоже знали, что с дженми шутки плохи.

Через месяц Тондан и его жена вернулись в свою деревню и отстроили разрушенную хижину. Вскоре умер старик. Он так и не сумел оправиться от побоев и перенесенного потрясения. А у господина Кришнана появился еще один враг - господин Менон, который никому ничего не прощает...

История Тондана кончилась пока благополучно для него самого. Но панья и дженми есть везде, а господин Кришнан - только в маленьком поселке Амбалаваял. И поэтому, как и в прошлые годы, панья могут легко потерять свою землю.

Сначала они потеряли свою свободу, потом землю, теперь они могут потерять работу. В какой-то момент мне показалось, что они потеряли даже свою родовую организацию. И я этому не удивилась, потому что многие племена, которых превращали сначала в рабов, затем в батраков, забыли о своих первоначальных родах, не помнили их названий. Я думала, что с панья случилось то же самое. Та небольшая литература, которая была написана о них, подтверждала эту мысль. "Родовая организация утрачена",- отмечали солидные авторы. "Роды? - удивленно спрашивали меня панья из предгорий Нилгири.- Нет, мы уже о них не помним. И легенд не знаем. Говорят, что было когда-то деление на роды, но теперь уже нет".

И каждый раз разговор о родах заходил в тупик. Но я продвигалась медленно по лесистому плато Вайнад, уходя все дальше в глубь древней земли. Сначала мне удалось выяснить, что в каждой деревне панья есть свой вождь. Его называли куттан. Потом оказалось, что при вожде есть совет "коттани". Все дела в деревне решает этот совет. Основное место в работе совета занимали проблемы семейной жизни. За супружескую неверность совет наказывал и мужчин и женщин. Наказывал штрафом от семи до десяти рупий. Деньги шли на устройство праздников. Чем больше супружеских измен, тем пышнее и веселее праздники. Вождя в деревне выбирали. Здесь сохранились основы древней демократии. Раз есть вождь, значит есть еще племя. А потом выяснилось, что не все панья забыли о своей родовой организации.

***

Он пришел ко мне в Чингери под вечер и сказал, что живет в деревне неподалеку. Он был сед, темнокож, с живым подвижным лицом.

- Мадама,- сказал он,- говорят, что ты ищешь умного человека.

- Хочешь сказать, что ты тот умный человек? спросила я.

- Конечно,- уверенно ответил он.- Я не только умный, но еще и жрец.

- Прекрасно. Так давай поговорим.

- Давай,- охотно согласился он.

И мы поговорили. Теперь я считаю, что Кулиен, сын Курумена, не только умный человек, но и самый памятливый среди панья.

Оказалось, что у панья существует сто восемь родов, Их называют "кулам". Во главе каждого кулама стоит вождь. Роды называются по имени предков, их основателей. Конечно, Кулиен не помнил все сто восемь. Но некоторые назвал: Теваньен, Кадайран, Маниямкодан, Нанжильвудан, Нарикодан, Паппалан, Черанкодан. До сих пор дети принадлежат "кулам" матери, а муж, согласно традиции, живет в роду жены, в ее доме. Правда, теперь есть отклонения от этой традиции. Но все это свидетельствует о том, что родовая система у панья была матриархальной. В некоторых местах, правда, очень редко еще сохранилась и форма матриархального брака, полиандрия, или многомужество. Когда-то, как сказал Кулиен, собственность в племени принадлежала женщинам и переходила от матери к дочери. Но теперь положение мужчин в этом отношении улучшилось, и собственность делится (если есть, что делить) поровну между дочерьми и сыновьями.

Что касается женщин, то они чувствуют себя на равных с мужчинами и даже чуточку выше. Паничи - так называют женщин в племени панья. Паничи - народ энергичный, сообразительный, смелый и независимый. Без паничи нельзя решить ни один вопрос в семье. Если паничи требует развода, то перечить бесполезно. Если она решила взять кого-то себе в мужья, то, будьте уверены, она этого добьется. Паничи может быть и пророчицей и жрицей. Она - первая в танцах, и никому в племени не придет в голову сказать, что женщина танцевать не может. Есть ведь племена, где танцуют только мужчины. Но панья к таким племенам не принадлежат, ибо у них есть паничи. Те паничи, которые самостоятельно отправляются в джунгли, в одиночку проходят длинные расстояния по глухим местам и в обиду себя не дают. Те самые паничи, которые возникают перед вами неожиданно,- буйно кудрявые, маленькие, ловкие, задрапированные в кусок ткани, заинтересованные во всем, что происходит вокруг и не дающие никому спуску. Паничи украшают лицо татуировкой, и они почему-то напоминали мне маленьких быстроглазых пиратов, которых много веков назад высадил на берег фантастический корабль и оставил в этих лесах управлять своими панья.

Паничи поспевают везде: и по дому, и в работе на плантации, и в походах на местный рынок. Паничи и говорят быстрее, чем медлительные мужчины-панья. В их языке я улавливала какой-то иной, чужой акцент, хотя они говорят на одном из диалектов языка малаялам и употребляют немало тамильских слов. Следы ли это какого-то своего праязыка или просто неправильно произносимые слова, сказать трудно.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://india-history.ru/ "India-History.ru: История и культура Индии"